В. Н. Катин-Ярцев

Известный российский полярный путешественник и геолог барон Эдуард Толль избрал объектом своих исследований Ново-Сибирский архипелаг в Северном Ледовитом океане, против устьев сибирских рек Яны и Индигирки. В первое плавание к этим островам экспедиция Толля отправилась в 1885 году, во второе — в 1892-м. В последнем путешествии, состоявшемся в 1902 году, в состав экспедиции входил врач В. Н. Катин-Ярцев.

Волжанин по рождению, он присоединился к команде Толля лишь в Якутии. А произошло это вот по какой причине. Серьезно занимаясь медициной, Катин-Ярцев немало времени и сил отдавал политической борьбе: был агитатором среди студентов и рабочих, пропагандировал идеи марксистского учения. Увлеченный идеей всеобщего равенства на земле, он в 1897 году вступил в созданный В. И. Ульяновым-Лениным «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Вскоре Революционный кружок, который посещал молодой врач, разгромлен полицией, члены кружка арестованы, и Катин-Ярцев, как и некоторые его товарищи, оказался в одиночной камере Трубецкого бастиона Петропавловской крепости. После двадцати двух месяцев заключения Катин-Ярцев был сослан в Якутию; где и принял его в свой отряд барон Эдуард Толль.

Последняя экспедиция, как и предыдущие, проходила плодотворно: отыскивались кладбища мамонтов, открывались новые острова, мысы, заливы и проливы. Один из таких проливов был назван именем врача-волжанина В. Н. Катина-Ярцева и занесен на карту России.

Вечером в день открытия нового пролива за дружеским столом в кают-компании собрались члены экспедиции: географы и геологи, метеорологи и моряки… Обсудив работу различных служб в прошедший день, поздравили Катина-Ярцева с появлением на карте Родины его имени. Разговор, естественно, пошел вокруг личности самого именинника. Товарищей по экспедиции интересовало все: откуда Катин-Ярцев родом, кто его предки, родители, чем он увлекается, что интересного произошло в его жизни?..

— Родился я в слободе Покровской,— начал врач свой рассказ.— Есть на Волге против Саратова такое богатое хлебом поселение. Род наш старинный, но обедневший и ничем особенным в служении России не прославившийся, хотя мой дядя еще в юные годы заставил говорить о себе весь губернский Саратов…

Произошло это 7 мая 1862 года. Девятнадцатилетний Александр Катин-Ярцев, ученик седьмого класса Саратовской губернской гимназии, пришел на экзамен «из истории» к двенадцати часам. •Проходя мимо дверей шестого класса, он услышал многоголосый шум. Заглянул в комнату. Там собрались почти все ученики класса. Они галдели, что-то выкрикивали, короче говоря — митинговали. С трудом Александр понял, что гимназисты намерены пойти сию же минуту в кабинет директора гимназии статского советника Мейера и потребовать от него изменения своего Грубого в отношении к воспитанникам обращения.

Катин-Ярцев спросил у шестиклассников, чем вызвано их негодование. Ему рассказали, что накануне директор Мейер, войдя в их: класс, увидел читающего ученика Кучинского, который, не заметив директора, продолжал сидеть. Взъярившийся Мейер обозвал Kyчинского «скотом» и «ослом».

Обсуждение еще не закончилось, а директор, прослышав о беспорядках во вверенном ему заведении, явился в класс сам, мрачный и грозный. Класс настороженно замер. Тогда вперед вышел Катин-Ярцев и сказал, что ученики желают объясниться с директором.

«А ты как здесь оказался?» — заорал Мейер и попытался вытолкнуть дерзкого юношу из класса. И тут Катин-Ярцев сгоряча отвесил обидчику пять сочных оплеух.

Судебный процесс всколыхнул весь Саратов и соседнюю Покровскую слободу. После долгих препирательств прокурора и адвокат суд приговорил Александра Катина-Ярцева к солдатской службе.

—    Видимо, ваш дядюшка подсказал вам революционную дорожку? — поинтересовался один из тех, кто знал о пребывании Катина-Ярцева в Петропавловской одиночке.

—    Дядя? Вряд ли. Пожалуй — отец,— ответил врач.— Он был убежденный революционер, посещал различные политические кружки, читал нелегальную литературу, даже принимал активное участие в неудавшейся попытке устройства побега из сибирской ссылки Николая Чернышевского… Жили мы тогда в слободе Покровской, там же отца и арестовали.

—    А вы Чернышевского видели? — спросил кто-то.
—    Сложно ответить на этот вопрос…
—    В чем же сложность? Скажите: да или нет.
—    И да, и нет… Я видел Николая Гавриловича, но он был уже мертв.

…Весть о смерти великого Чернышевского разнеслась по слободе Покровской 17 октября 1889 года. Похороны же были назначены на 20 октября: ждали приезда сына покойного, Михаила Николаевича.

В. Н. Катин-Ярцев, многие годы преклонявшийся перед талантом писателя-демократа, узнав о его смерти, пожелал проститься со своим кумиром. В день похорон он с другими покровчанами-единомышленниками переправился на лодке в Саратов и пришел на Большую Сергиевскую (теперь улица Чернышевского).

Покровчане немного опоздали. Огромная толпа, сопровождавшая гроб с телом Николая Гавриловича, уже направлялась на кладбище. Остановившись у дома Пыпиных на Гимназической улице (ныне Некрасова), процессия пережидала, пока отслужат литию.

Протиснувшись внутрь толпы, Катин-Ярцев оказался недалеко от Ольги Сократовны, жены Чернышевского. Рядом стояли ее сыновья, Пыпины — близкие родственники Чернышевских, секретарь писателя К. М. Федоров, литератор В. Поллак, доктор Кроткое, служащий саратовского земства К. Буковский. Катина-Ярцева поразило большое количество венков. Их было более сорока, и всё еще подносили, подносили. Прочитал надписи на лентах некоторых венков: «Автору «Что делать?» от русских женщин», «От женщин-Учительниц», «Великому учителю и борцу за правду. Русские женщины»… Только теперь Катин-Ярцев понял в полной мере, что значил для русских женщин этот человек.

Наконец, гроб подняли на руки и понесли вверх по улице к гимназии, где некогда преподавал Н. Г. Чернышевский, намереваясь там отслужить следующую литию. Но посыльный от Директоров гимназии сообщил священнику, что господин директор Не желает, чтобы у гимназии служили литию. Процессия прошествовала дальше. Шли по Немецкой, свернули на Александровскую (теперь Максима Горького), затем на Московскую.

Шедший недалеко от Михаила Пыпина Катин-Ярцев услышал слова, с которыми обратился к Пыпину подошедший молодой человек.

—    Женщины желают нести гроб.

Пыпин не посмел отказать в просьбе женщинам.

Уже кончилась городская черта. Дорога, смоченная осенними дождями, шла по пустырю, и женщины, утопая едва не по колено в грязи, несли гроб с телом своего учителя.

Еще на Московской организовался хор. Сначала пели архиерейские певчие, затем к ним присоединились многочисленные голоса юношей и девушек, все это придавало похоронному пению особую торжественность, значимость… На всем протяжении следования процессии ее сопровождали полицейские чины, конные и пешие…

Долго еще рассказывал Катин-Ярцев товарищам о Чернышевском, о Волге и Покровской слободе. А годы спустя в слободе Покровской он увлеченно рассказывал землякам о Ледовитом океане, о трудных, но интересных экспедициях, об ученых-полярниках.

Ваш отзыв

Навигация

Поиск

Архив

Июль 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Янв    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31  

Ссылки

Подписка