Няни Льва Кассиля

С рождением в 1905 году сына, первенца в семье, у Кассилей значительно прибавилось хлопот. Левушка, или, как его называли домашние, Леля, был беспокойным, подвижным мальчиком. Мать, Анна Исааковна, не могла оставить его ни на час. Даже не оставалось времени на преподавание музыки, а ведь уроки приносили весьма заметные средства в семейный бюджет.

Стало чуть легче после того, как Анна Исааковна сходила однажды на биржу труда и привела в дом двенадцатилетнюю украинскую девочку Машу, приехавшую в слободу Покровскую из деревни Валуевки Новоузенского уезда в поисках работы. Машенька нянчила Лелю, помогала в уборке по дому, а Анна Исааковна в это время растолковывала азы нотной грамоты покровским девчонкам и мальчишкам.

Леля рос быстро. Вот уж и учителя стали приходить в их дом на Кобзаревой улице (теперь — Коммунистическая, 49), учить мальчика грамоте. Выучившись писать, любознательный и вдумчивый малыш стремился многое записывать, чтобы не забыть нечто примечательное. Даже на ночь с собой в кровать он брал бумагу и карандаш.

—   Бывало, лунной ночью схватится из кроватки,— вспоминала няня Мария Петровна,— и на подоконнике или столе что-то записывает. Я спрашиваю: «Левушка, что ты не спишь?» А он говорит: «Нянюшка, мне такая интересная думка пришла, такое дело большое, а я, если усну, утром не вспомню. Поэтому хочу записать, что придумалось ночью».

О чем писал маленький Лев Кассиль, няня не ведала, поскольку сам он не говорил об этом, а она прочитать не могла — грамоты не знала.

Однажды Абрам Григорьевич в воспитательницы старшему сыну пригласил бонну из «хорошего дома». Об этой немке Августе Карловне писатель Лев Абрамович вспоминал годы спустя: «Такой злобной ведьмы я больше не встречал. Меня она невзлюбила с самого начала, а мне она была омерзительна до конца».

—   Вот я и к евреям попала,— ехидно обращалась она к Левушке.— А знаешь, что ваши древние Христа к кресту прикнопили? Ваше племя Бог проклял. И тебе на том свете крыса живот выест… А знаешь, как вас зовут? Жиды…

Напуганный и обиженный мальчик плакал, называл бонну дурой и обещал пожаловаться маме.

—   Иди, иди,— кривлялась Августа Карловна.— Жалуйся, Иуда-предатель тоже из ваших был.

А Леля не жаловался, только плакал.

Бонну вскоре уволили. Зато стал приходить добрый и умный учитель игры на саратовской гармошке. Семилетний Левушка проявлял хорошие музыкальные способности, быстро выучился играть и иногда аккомпанировал няне Маше, когда она пела песни «про хохлятскую долю»..

Ваш отзыв

Навигация

Поиск

Архив

Май 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Янв    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

Ссылки

Подписка