Ричард Синягин и Покровский цирк

Весна 1897 года. По тихим улочкам слободы Покровской вихрем пронеслась радостная весть, взбудоражившая полусонного обывателя.

—    Слышали? На слободской площади открывается цирк!
—    Может, балаганчик небольшой? — переспрашивали недоверчивые.
—    Нет. Самый настоящий цирк — с клоунами, силачами, очаровательными наездницами…

Известный антрепренер Камчатный не случайно облюбовал для своей труппы заштатную слободу Покровскую. Он был уверен в успехе предприятия, так как слободчане знали толк в цирке. На противоположном берегу Волги в Саратове работал в то время один из лучших цирков России, братьев Никитиных, и Покровские жители охотно посещали его.

В труппе Камчатного выступали акробаты-прыгуны, наездницы на лошадях, «гуттаперчевая женщина» и неизменный клоун Рыжий. Публика любила веселого Рыжего. Он был остр на язык, задорен и смел, его всегда отличал трезвый житейский ум.

В антре «Торт» Рыжий выходил на манеж и объявлял себя фокусником, обещая угостить зрителей тортом, испеченным в обыкновенной шляпе прямо на глазах у публики. Сорвав с головы одного из зрителей шляпу-котелок (выбирался наиболее элегантный мужчина), клоун сыпал туда муку и лил воду. Владелец шляпы сначала смеялся вместе со всеми, но потом, когда франтоватая шляпа принимала жалкий вид — с нее стекали струйки воды борта отклеивались,— начинал всерьез волноваться и негодовать Казалось, назревает скандал, но в этот момент выяснялось, что шляпу подменили, и зритель получал свою в прежнем виде.

«Гвоздем» представления в покровском цирке было выступление борца-богатыря Петра Крылова. Русский цирк издавна использовал в своих программах силачей: гиревиков, штангистов, борцов.

В слободе Покровской Крылов выступал до двадцати раз в день, а в промежутках между представлениями стоял на раусе и зазывал публику в цирк. На манеже Петр Крылов рвал цепи, ломал монеты и подковы, выжимал гири, снимал с подставки и носил по арене лошадь, а в заключение боролся на спор с любым желающим из публики.

Судьба Петра Федотовича Крылова сложилась интересно. Не закончив гимназии, он поступил в мореходные классы и три года плавал по Волге коком, матросом, штурманом. Пароходной команде штурман иногда демонстрировал свою недюжинную силу. Тогда-то ему и предложили выступать в цирке с силовыми упражнениями.

В покровском балагане развлекать публику было нелегко.

«Шестьдесят пять целковых в месяц, мусью, и чтобы ежеден несколько раз работать»,— вспоминал Крылов обращенные к нему слова своего покровского балаганного хозяина Лихачева.

«Характер у Федотыча был «морской», крутой, задиристый, с норовом,— рассказывал Д. Чеховской, сын знаменитого силача Якубы, друга и соперника Крылова.— Борясь на арене, он нередко во всеуслышание чертыхался. Мог обругать не только противника, но заодно и зрителей. Вспоминали, что, разбивая кулаком камень (был у него такой трюк), Крылов обращался к публике со словами: «Господа, ежели вы думаете, что камень фальшивый, то могу разбить его на голове любого желающего. Милости прошу, кто желает, на арену!» Однажды услыхав, что какой-то зритель сказал про него своей спутнице: «Ну и бык»,— он прервал выступление и произнес с обидой: «Господа, вот этот человек говорит, что я бык. Но лучше быть сильным быком, чем слабым ослом в чиновничьей фуражке».

Сам Петр Крылов объяснял свою грубость тем, что он любит скандалить, а порой и драться — «куражить». Дескать, это помогает ему поддерживать в себе «геройский дух».

И вот такой мощный, мужественный, усатый «король гирь», как его уважительно называли, иногда раскисал, словно «кисейная барышня». Саратовцы и покровчане наблюдали в 1924 году, как уже стареющий Петр Федотович Крылов на саратовском менеже проиграл борцовскую схватку знаменитому Ивану Максимовичу Поддубному. Крылов закричал: «Православные! Джельтмены! Да что же это Делается? Положили-то меня неправильно! За ковром!» — И по-детски заплакал.

В начале нынешнего века Покровская слобода «заболела» французской борьбой. Чаще всего слободчане лодочными флотилиями осаждали саратовский берег, затем толпой направлялись к зданию Цирка, где боролись лучшие мастера России, Европы и мира. Иногда чемпионаты борцов проходили в Покровской слободе, и тогда едва ли не все жители бросались на штурм шапито.

В те годы цирковая борьба преследовала в основном коммерческие интересы. Для привлечения широкой публики в каждом цирке имели своих «чемпионов мира» и «чемпионов России». Были такие и в Покровской слободе. Ярый поклонник французской борьбы, писатель Александр Иванович Куприн писал: «Профессиональную борьбу я отлично знаю. Ведь в ней всё один парад. Всё, что вы видите на представлениях, заранее подготовлено, срепетировано, заранее условлено, кто под кого ляжет».

А работавший несколько сезонов в Покровской слободе антрепренер Горец подбирал на чемпионат борцов, как актеров в театральную труппу. Он говорил: «Каждый борец обязан чем-нибудь выделиться. Я стою за строгое распределение ролей в борцовском спектакле. Необходим красавец — первый любовник. Как пятно, нужен чернокожий борец. Для простой публики хорошо бы иметь мужика-великана, эдакого недотепу из простолюдинов. Ну а веселить публику будет борец-хлюпик, которого богатыри начнут бросать из одного конца ковра в другой. И конечно же — таинственный борец, в маске».

В 1913 году газета «Саратовский вестник» сообщила своим читателям: «17 января в слободе Покровской в цирке А. Д. Горца открылся международный чемпионат по французской борьбе. Н Сенной площади слободы наскоро соорудили деревянное здани цирка на тысячу мест».

На этот «международный» чемпионат приехало всего шесть человек. «Многие борцы не прибыли из-за снежных заносов на дорогах»,— сообщила та же газета.

Покровский чемпионат открылся парадом-алле. Капельмейстер взмахнул палочкой, и по плохо отапливаемому цирковому залу разнеслись звуки духового оркестра. Под знаменитый «Марш гладиаторов» вышли на манеж шесть дюжих молодцев и выстроились полукругом. Их внушительные торсы были затянуты в разноцветные борцовские трико. В центр вышел арбитр в темно-синей поддевке-казакине, перехваченной узким ремешком, суконные шаровары его были заправлены в щегольские сапожки на высоком каблучке.

—    Великан-богатырь из Ирана Рахман-Гассан Волосан! — выкрикнул арбитр имя первого борца.

Борец сделал два шага вперед, поклонился.

—    Богатырь двадцатого века Василий Степанов!.. Чемпион Германии Фукс!.. Непобедимый борец Синяя маска!.. Десятипудовый японский Тайфун!..

Затем были продемонстрированы запрещенные при борьбе приемы, и первую пару борцов пригласили на манеж.

Покровчане искренне верили всему происходившему на арене и шумно переживали все перипетии «международного турнира». Они неистово поддерживали полюбившуюся Синюю маску и освистывали «немецкого» толстяка Фукса, приехавшего из пензенской деревни. Кто -то узнал в «японском Тайфуне» казахского чабана, приезжаю-щего из Озинок и торгующего овцами на Покровском базаре.

Были свои «липовые» чемпионы и в Покровской слободе. Об одном из них вспоминал писатель Лев Кассиль:

«Преподавателем гимнастики был у нас в школе борец Ричард Синягин — Стальная маска, бывший грузчик. В саратовском цирке происходил в то время международный чемпионат французской борьбы. Ричард Синягин ездил в Саратов бороться, и арбитр Бенедетто называл его при публике «борец инкогнито» Стальная маска. Вскоре афиши оповестили всех, что назначена «решительная, бессрочная, без отдыха и перерыва, до результата» схватка Стальной маски и Маски смерти. Все это было, конечно, сплошное жульничество. Борцы добросовестно пыхтели условленные заранее сорок минут, и потом Стальная маска старательно уложила себя на лопатки. Когда ладони зрителей вспухли и цирк стих, арбитр объявил:

—    Увы!.. Маска смерти победила в сорок пять минут, правильно… Под Стальной маской боролся чемпион мира и города Покровска Ричард Синягин.

На другой день в школе Синягин весь урок оправдывался, что его положили неправильным приемом. Класс, однако, выразил ему порицание. Тогда, чтобы доказать свою силу, Синягин позволил желающим вскарабкаться на него. Человек девять взобрались на Синягина, они лазили по нему, как мартышки по баобабу. Потом Синягин поднял парту, на которой сидела Мадам Халупа с двумя подружками. Он поднял парту со всеми обитателями и поставил на соседнюю.

—    Вот,— сказал он,— а вы говорите…

И урок закончился».

Иногда на покровском манеже выступали женские пары борцов. Большинство женщин-борцов ответственно относились к выступлениям, серьезно тренировались. Один из современников рассказывал:

«Публике нравились женские чемпионаты, но не как спорт, а как не лишенное красочности зрелище, определявшееся на афишах как «сила — красота — грация — техника». В своих открытых костюмах с пышными оборками участницы чемпионатов выглядели довольно эффектно».

Некоторые женщины выступали и с силовыми номерами. Они носили двух, а иногда трех человек на плечах, удерживали на ногах штангу с четырьмя мужчинами. Одна из выступавших на манеже в Дореволюционную пору сцепляла пальцы рук и, держа их перед собой, предлагала мужчинам из партера разъединить ее пальцы. Несколько крепких мужчин пытались разомкнуть женские руки, но, сконфуженные, возвращались на свои места.

—Много развлекательного и полезного довелось увидеть на своем цирковом манеже жителям слободы Покровской. И остается лишь сожалеть, что не имеют возможности испытать то же самое жители крупного промышленного Энгельса.

Ваш отзыв

Навигация

Поиск

Архив

Сентябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Янв    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930  

Ссылки

Подписка